где-то в своей голове

я всё ещё прощупываю шаг за шагом

комнату

слоняюсь от угла к углу,

в попытках отыскать там что-то новое

не упустить все важные детали для ханговера

а где-то в настоящем

есть карикатурный я

который глядя в отражение чуть не сошёл с ума

долгими годами загибаясь от бессилия и злости

в старом номере 1408

разбросанные книги разбитые коленки

антураж моего детства

я до жути неуверенный в себе

ночью боялся даже тени на стене

от страха прячась от людей вплоть до одиннадцати лет

окружает взрослый мир мне смешно и страшно

и от неполноценности

нещадно сносит башню

но я хочу иначе

как и всё быть с правом на ошибку

и моё желание превращается в попытку

вижу в прошлом молодого аудитора

что пятый месяц к ряду не умерит аппетиты

бешено несётся к смерти типа

финиша не будет

но погибнет со всей рок-н-ролльной атрибутикой

и остаётся лишь холодное ничто

рядом с разрушенной любовью

сколько лет бы не прошло

помню эту боль но призракам из прошлого на воле слишком хорошо

и никто не вернётся в милый город Ревашоль

и пока на меня с улыбкой смотрит тот, кто в отражении

я заглядываю в каждое лицо навстречу мне идущее

по-прежнему не верю в человечество,

ведь верю только в лучшее

из носа еле сдерживаю поток эритроцитов

но всё лучше чем та зимняя попытка суицида

знаю точно - теперь всё закончилось, прошло

и я готов снова бороться главное знать за что

просто выслушал внимательно

свою апатию

но не осмелился анафеме придать её

помню слишком хорошо весь этот ужас

плохо, будто каждый день простужен

мне не нужно ни еды ни близких

ни тусни ни алкоголя

лишь бы разобраться почему собой до боли недоволен

и спустя года отсутствия вещания

я ощущаю, что ханговер - некролог радиомолчания

я боялся просто песню выпустить

хотя кричал на баттлах

мол, готов всю злобу выместить в

словах и инструменталах

запрещал себе смеяться почему-то но прикинь

я был счастлив, когда улыбнулся вопреки

своим загонам и тотальной печали

подростковому желанию к смерти рано отчалить

как бы громко ни звучало

я позволил себе роскошь не идти в ногу с прошлым

мерещатся повсюду голоса

зовущие куда-то вдаль с призывами писать

и тишина нашёптывает искреннюю оперу

о том, что было мной собственноручно похоронено

даже если завтра вдруг меня не станет

я оставил за собою след в чужом сознании

знаю, что душа больше не будет выть в изнеможении

ведь это гарантирует мне тот, кто в отражении

а я останусь лишь историей в голосовом и тенью на пустынной площади

как напоминание о том, что образы из прошлого возможно уничтожить

но как бы ни сложилось дальше

в глубине души теплится благодарность за этот смертельный номер

мой прекрасный и холодный ханговер